На аэродроме поднялась суматоха. Подкатил джип с солдатами, они нацелили винтовки. Голованов в форточку по-английски: «На борту народный комиссар иностранных дел Советского Союза Молотов, прибывший для встречи с президентом Рузвельтом». Джип умчался за генералом.

Приехали в Вашингтон. Молотов Рузвельту: с Черчиллем договорились, дело за вами. Несложно было проверить по радио или телеграммой (уже существовал кабель по дну океана), вправду ли согласен Черчилль. Но раз несложно, то Рузвельт и не усомнился. Он подмахнул документы. Молотов – обратно в Лондон.

Когда Черчиллю сказали, что нарком благополучно вернулся, да ещё с подписью президента, у премьера опять упала сигара. Но делать нечего, пришлось и ему подписать.

Дальнейшая задача – добраться с бумагами до Москвы. Между тем английская разведка устроила утечку информации, что полетит советский нарком. Фашисты наставили в небо прожектора и зенитки, сторожат.

А хитрый Молотов по радио связался с Москвой, чтобы опубликовали документы, которые он должен привезти. Советские газеты сообщили: вернулся нарком, Рузвельт и Черчилль подписали. Фашисты в недоумении: как же они прохлопали, где Молотов проскользнул? – и сняли охранение. Пока не разобрались, он ночью полетел. Под конец пути бомбардировщик чуть не был сбит советским истребителем, но обошлось.

Второй фронт, правда, открылся ещё не скоро.

* * *

У знаменитого партизанского командира Ковпака комиссаром был Воробьёв. Вышел указ о награждении партизан. Воробьёву – Знак Почёта. А это был орден, который вручали музыкантам, колхозницам и прочим гражданским лицам.

Ковпак оскорбился и послал радиограмму: «Москва, Кремль, Сталину. Мой комиссар – боевой командир, а не доярка, чтобы награждать его Знаком Почёта. Ковпак». Надо было иметь смелость, чтобы возразить Верховному. Ещё удивительнее, что радиограмма дошла по назначению.